Не поминайте лихом

На неделе в прокат выходит неожиданный победитель июньского «Кинотавра», дебют 34-летнего режиссера Бориса Акопова «Бык» — демонстративно лихая песнь о лихих девяностых и тех, кого ими ушатало. При ближайшем рассмотрении, впрочем, этот фестивальный хит больше сообщает вовсе не о ельцинском десятилетии, а о растерянности его современных летописцев.

Подмосковье, вторая половина девяностых. Антон Быков, погоняло Бык (Юра Борисов), в свои двадцать с небольшим уже успевший отслужить, отсидеть и откинуться, вертит в руке ТТ — пацаны подогнали, аккурат к стрелке с вражеской группировкой «с Восточного». Без выстрела разборка, конечно, не обходится — и вскоре Антон с разбитой и кровоточащей головой уже будет выслушивать страшилки про возвращение на зону от товарища майора из местного ОВД. У судьбы, впрочем, на него другие планы — а у грустного авторитета Моисея, который вытащит Быка из отдела одним телефонным звонком, тем более: за подобную услугу, пусть даже и непрошеную, в таких кругах полагается отдать должок. И работенка для Антона у Моисея есть. Есть у Быка, в свою очередь, и обстоятельства, делающие его районные движения необходимостью: матери и младшим брату с сестрой именно Антон служит кормильцем.

Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом

Но не криминалом единым. Основная сюжетная линия «Быка», может быть, и совпадает с тернистым, пролегающим мимо ментов, воров в законе и чеченов с калашами, движением совестливого пацана к миражу успеха (в случае Антона, впрочем, это движение выглядит не столько осмысленным, сколько невольным). Но все же в сценарий, написанный самим режиссером Борисом Акоповым, успевают мгновенными снимками залететь и другие типовые приметы девяностых. Вот в пацанский быт середины 90-х тихой сапой пролезает героин (и, конечно, Акопов доведет этот мотив до абсолютного, морализаторского кайфоломства). Вот жизнь молодая даже заводит больше привыкшего к панкухе в подмосковных ДК Быка на столичный рейв — и к первому опыту с галлюциногенами (и, конечно, молодой режиссер и тут позволит себе в угаре переборщить в деталях — вроде того факта, что угощает кислотой Антона карикатурный позер-модник по кличке Агасфер). Вот среди персонажей фильма находится и выразитель еще одного распространенного императива эпохи: «Надо валить», — более-менее единственная четкая идея, которой здесь наделена парикмахерша-роковуха Таня (Стася Милославская), объект недоверия Антона и обожания его младшего брата-студента.

Проще говоря, содержание «Быка» более-менее составляет — по крайней мере, в контексте русского кино, разворачивающегося в девяностые, — набор функциональных клише о первом постсоветском десятилетии. Акопов довольно незамутненно эксплуатирует эту узнаваемость материала, попутно пытаясь его освежить, во-первых, на редкость искренней по ощущениям, безусловной романтизацией характеров-типажей, а во-вторых, бравурной эквилибристикой постановки. Так в сцене рейва камера, будто следуя настойчивому биению взбудораженного маркой дыхания, кружит вокруг шокированного и приходом, и пейзажем персонажа. А вот во время сходки микраж на микраж посреди окруженного многоэтажками пустыря камера и монтаж уже подчинены рваному, суматошному и дезориентирующему темпу. В экспрессии и динамике, то есть, «Быку» действительно не откажешь — пусть настаивающий в своих интервью на стремлении показать девяностые языком современного кино режиссер и не осознает, что эти приемы вообще-то массово и настойчиво вошли в визуальную поп-культуру именно в 90-х, в фильмах Финчера и Бойла, Ноэ и Ричи.

Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом
Не поминайте лихом

Клишированность взгляда «Быка» на девяностые не была бы проблемой, если бы Акопов даже не своими интервью, а именно что своим фильмом так упрямо не настаивал на своем желании воплотить на экране портрет эпохи. Если бы он, то есть, по-настоящему, а не через хаотичное и анахроничное представление о визуальном языке современности, всматривался в нее из сегодняшнего дня (характерно, к слову, что самыми живыми и естественными, проскальзывающими ближе к финалу, сценами здесь оказывается пара эпизодов, увиденных глазами совсем маленьких, случайных для сюжета детей — примерно того возраста, в каком застал девяностые сам режиссер). Но такой, по-настоящему современный, взгляд подразумевал бы вторжение в герметичное, очерченное коврами на стенах и эстетикой дешевых кожанов и паленых спорткостюмов, пространство фильма конфликтных, привносящих противоречие и напряжение, приемов, деталей и идей — и в этом направлении Акопов идти не решается.

С одной стороны, его можно понять — большой вопрос, выдержала бы хрупкая, умозрительная во многом конструкция «Быка» внутренние разборки ретро-материала с современными формой и стилем (что такое столкновение в принципе осуществимо, свидетельствует тоже в девяностых разворачивавшаяся «Теснота» Кантемира Балагова). С другой, зацикленность режиссера на том, что его фильм репрезентирует прежде всего ушедшую (если верить фильму) натуру, оказывается тем ярмом, которое его «Бык» оказывается так и не в силах сбросить. Поэтому фильм по воле своего автора то по-фетишистски фиксируется на давно лишившихся художественной силы мелочах (от костюмов до саундтрека), то и вовсе — причем в критические моменты — уходит в растерянное, страшащееся полутонов упрощение, как, например, в стыдливо закрывающем картину и десятилетие ельцинском прощании с президентскими обязанностями.

Правда, впрочем, заключается в том, что и натура-то эта не столько ушедшая, сколько уходящая — русская жизнь во многих своих сферах продолжает за них цепляться. Еще важнее другое: как бы Акопов устами своих персонажей ни подчеркивал невыносимость жизни в девяностые, своими приемами (например, взлетающей в небеса под звуки классической музыки камеры — в сцене угона «Мерседеса», не меньше) девяностые скорее романтизирует — ищет в них той витальности, динамики, драйва и мнимой простоты конфликтов и моралей, каких он, судя по всему, не замечает вокруг себя. И если каждый условно исторический фильм больше говорит не о времени своего действия, а о времени своего создания, то и «Бык» в первую очередь отчетливо сигнализирует об одной примете современности — а именно об отчаянной, непреодолимой, но подавленной тяге современного россиянина к душевному эскапизму. Сбежать отсюда он готов куда угодно — пусть хоть даже и в девяностые.

«Бык» выходит в российский прокат 22 августа

По материалам lenta.ru